Иэн Александрович Рэнкин 7 страница

— «Nemo me impune lacessit», — прочел Ребус вслух и повернулся к Каролине Рэттрей. — Я всегда был слабоват в латыни.

— Возможно, этот девиз вам лучше известен в шотландском варианте: «Wha daur meddle wi’ me?» — «Никто не тронет меня безнаказанно». Это девиз Шотландии, вернее, ее королей.

— Что-то давненько у нас королей не видно.

— И девиз рыцарского ордена Чертополоха. Награжденный орденом как бы автоматически становится королевским гвардейцем, вот только награждают им исключительно старых упертых идиотов. Присядем.

Она направилась к той скамье, на которой недавно сидел Ребус. Свои папки она положила на пол, хотя им вполне хватило бы места на скамье. Устроившись, она испытующе посмотрела Иэн Александрович Рэнкин 7 страница на Ребуса. Но Ребус молчал, и тогда она снова улыбнулась и, чуть склонив голову набок, спросила:

— Вы разве не обратили внимания?

— Nemo, — проговорил он.

— Да! По латыни — «никто».

— Мы уже это знаем, мисс Рэттрей. А еще это персонаж романов Жюля Верна и Диккенса. [58]А кроме того, если это слово прочесть задом наперед, то получится «omen». [59]Но что нам это дает? Неужели жертва пыталась сообщить нам, что его убил никто?

Из нее словно вышел воздух, плечи поникли — ни дать ни взять воздушный шарик через неделю после Рождества.

— Возможно, здесь есть скрытый смысл, — сказал он. — Знать бы только какой.

— Понимаю Иэн Александрович Рэнкин 7 страница.

— Вы могли бы сказать мне об этом по телефону.

— Да, могла бы. — Она выпрямила спину. — Но я хотела, чтобы вы увидели это собственными глазами.

— Полагаете, орден Чертополоха сформировал банду и прикончил Билли Каннингема?

Она снова вперилась в него, но теперь улыбки на ее губах не было. Он отвел взгляд и принялся разглядывать витраж.

— Ну, как нынче дела у обвинения?

— Ни шатко ни валко, — сказала она. — До меня дошли слухи, что отец жертвы осужден за убийство. Тут не может быть никакой связи?

— Не исключено.

— Но пока никакого конкретного мотива?

— Никакого.

Чем больше смотрел Ребус на королевский герб, тем сильнее его внимание привлекало Иэн Александрович Рэнкин 7 страница изображение в центре. Это явно был щит.

— Щит, — пробормотал он себе под нос.

— Что?

— Ничего, просто… — Он снова повернулся к ней. Она словно ждала чего-то, надеялась. — Миссис Рэттрей, — сказал он, — вы позвали меня, чтобы затеять со мной флирт?

Она посмотрела на него с выражением ужаса, потом ее лицо покраснело — не только щеки, но лоб и подбородок. Даже шея.

— Инспектор Ребус! — выдохнула она наконец.



— Простите, простите, — сказал он, опуская голову и поднимая руки. — Беру свои слова обратно.

— Я даже не знаю… — Она оглянулась. — Меня не каждый день обвиняют в… не знаю даже, как и назвать. Пожалуй, мне Иэн Александрович Рэнкин 7 страница нужно выпить. — Потом, обретя свой обычный голос, она добавила: — Не хотите меня угостить?

Они пересекли Хай-стрит и, уворачиваясь от раздатчиков рекламных листовок, мимов, клоунов на ходулях, прошли по темному тупичку, потом по стертым ступенькам спустились в любимый бар Каро Рэттрей.

— Ненавижу это время года, — сказала она. — Ни до работы, ни с работы не добраться. А припарковаться в городе…

— Да, жизнь нелегкая, согласен.

Она села за столик, а Ребус остановился у барной стойки. Ей потребовалось несколько минут, чтобы снять мантию и парик, поправить волосы. Однако оставшаяся одежда — строгий черный цвет с отдельными вкраплениями белого — выдавала в ней юриста, одного из многих Иэн Александрович Рэнкин 7 страница в этом Городе юристов.

Потолок в баре был очень низкий — Ребус таких, пожалуй, и не встречал. Прикинув, он решил, что они, вероятно, находятся над одной из лавочек, примыкающих к тупичку Мэри Кинг. Подумав об этом, он решил изменить заказ.

— Удвойте мне виски.

Правда, он добавил много воды.

Каролина Рэттрей заказала лимонад с большим количеством льда и лимона. Поставив ее стакан на стол, Ребус рассмеялся.

— Что смешного?

Он покачал головой:

— Адвокат и лимонад в сумме дают «снежок».

Она снисходительно улыбнулась ему. Объяснять ей не пришлось, — по-видимому, она поняла, что речь идет о ликере «Адвокат» и коктейле «Снежок Иэн Александрович Рэнкин 7 страница».

— Значит, слышали такое? — спросил он, садясь рядом.

— Каждый, кто это говорит, считает, что сам такое придумал. Будьте здоровы.

— Сланджи. [60]

— Сланджи. Вы говорите на гэльском?

— Да так, пару слов.

— А я изучала его несколько лет назад. Но уже почти все забыла.

— Ну и ладно, гэльский не особенно в ходу.

— То есть вам все равно, даже если он вовсе умрет?

— Я этого не говорил.

— Значит, мне показалось.

Ребус пригубил виски.

— Никогда не спорьте с юристом. — Снова улыбка.

Она закурила. Ребус отказался.

— Ну как, — сказал Ребус, — все еще видите по ночам жуткую картинку в тупичке Мэри Кинг?

Она задумчиво кивнула:

— И Иэн Александрович Рэнкин 7 страница днями тоже. Мне никак от нее не избавиться.

— И не пытайтесь. Просто задвиньте на какую-нибудь полочку памяти — это все, что вы можете сделать. Скажите себе: да, это случилось, вы это видели, а потом задвиньте подальше. Забыть вы не забудете, но, по крайней мере, это не будет вас донимать.

— Полицейская психология?

— Здравый смысл, на собственной шкуре испытал. Вас поэтому так взволновала латинская надпись?

— Да, я считала… что в некотором роде участвую в деле.

— Вы непременно будете участвовать, если нам удастся поймать этих гадов. Ваша задача — упрятать их за решетку.

— Пожалуй.

— А до тех пор предоставьте это нам.

— Хорошо.

— Я вам сочувствую, жаль Иэн Александрович Рэнкин 7 страница, что вам пришлось увидеть это. Это все Курт виноват — зачем-то притащил вас туда. В этом не было нужды. А вы с ним?..

Ее протестующий возглас заглушил все прочие звуки в баре.

— Уж не думаете ли вы?.. Мы только знакомые. У него был лишний билет, я оказалась свободна. Господи Исусе, неужели вы думаете, что я могла… с патологоанатомом?

— Они такие же люди, как и все, хотя и ходят слухи, что это не так.

— Да, но он на двадцать лет старше меня.

— Это не всегда препятствие.

— Одна мысль о том, что эти руки будут прикасаться ко мне… — Ее пробрала дрожь Иэн Александрович Рэнкин 7 страница, и она отпила из стакана. — Что вы там говорили о щите?

Он отрицательно покачал головой. Перед его мысленным взором возник щит, но где щит, там и меч. «Со щитом и мечом» — слова из песни оранжистов. Он так стукнул кулаком по столу, что Каролина Рэттрей испуганно вздрогнула.

— Я что-то не то сказала?

— Каролина, вы великолепны. Мне нужно идти.

Он встал и пошел мимо бара, но остановился, вернулся, взял ее руку в свои.

— Я вам позвоню, — пообещал он, потом добавил: — Если хотите.

Он дождался ее кивка, повернулся и вышел. Она допила лимонад, выкурила еще сигарету, загасила окурок в Иэн Александрович Рэнкин 7 страница пепельнице. У него были горячие руки, совсем не похожие на руки патологоанатома. Подошел бармен, выкинул содержимое ее пепельницы в ведро, протер стол.

— Опять, я смотрю, вышла на охоту, — тихо сказал он.

— Ты слишком много про меня знаешь, Даги.

— Я про всех много знаю, цыпочка, — сказал Даги, забирая оба стакана и унося их к стойке бара.

Несколько месяцев назад Ребус говорил со своим знакомым, неким Мэтью Вандерхайдом. Разговор шел о деле, которое, как выяснилось, имело отношение и к Большому Джеру Кафферти. Вандерхайд, тогда уже много лет как слепой и к тому же, если верить слухам, белый маг, случайно упомянул Иэн Александрович Рэнкин 7 страница одну фракцию Шотландской национальной партии. Фракция называлась «Щит и меч» и действовала в конце 1950-х — начале 1960-х.

Но, как выяснилось в ходе телефонного разговора с Вандерхайдом, организация «Щит и меч» прекратила свое существование приблизительно в то же время, когда «Роллинг Стоунз» выпустили свой первый альбом. И в любом случае они никогда не пользовались аббревиатурой SaS. [61]

— Я практически уверен, — сказал Вандерхайд, и Ребус представил себе, как Вандерхайд сидит в своей затененной гостиной с задернутыми шторами, утопая в глубоком кресле, с трубкой беспроводного телефона в руке, — что в Штатах и сейчас есть такая организация — «Щит и меч» или даже «Шотландский щит и меч Иэн Александрович Рэнкин 7 страница». Но я о них ничего не знаю. Не думаю, что они связаны с «Храмом Шотландского устава» — ассоциацией североамериканских франкмасонов, но тут я могу ошибаться.

Ребус старательно записывал все, что говорил Вандерхайд.

— Не можете, не можете, — пробормотал Ребус. — У вас не голова, а Британская энциклопедия.

В этом и состояла сложность общения с Вандерхайдом: он редко давал один ответ, и вы уходили от него окончательно сбитый с толку.

— Я могу где-нибудь прочесть о «Щите и мече»? — спросил Ребус.

— Вы имеете в виду разные подробности? Не знаю. Не думаю, чтобы они опустились до дешевой популяризации, разных там книжиц для слабовидящих или Иэн Александрович Рэнкин 7 страница аудиобесед.

— Наверное, вы правы. Но ведь должно было остаться что-то — уставные бумаги, документы?..

— Может, какой местный историк и знает. Хотите, чтобы я провел небольшое расследование, инспектор?

— Я был бы вам очень благодарен, — сказал Ребус. — А Большой Джер Кафферти никак не был связан с этой компанией?

— Не думаю. А почему вы спрашиваете?

— Да так. Не берите в голову.

Он повесил трубку, пообещав заглянуть к Вандерхайду, потом почесал нос, не зная, кому принести эту информацию — Килпатрику или Лодердейлу. Его откомандировали в ОБОП, но расследование убийства возглавлял Лодердейл. Он спросил себя, защитит ли его Лодердейл от Килпатрика. Ответ: нет Иэн Александрович Рэнкин 7 страница. Тогда он переставил имена. И ответ получился: да. Поэтому он повез то, что насобирал, Килпатрику.

Вскоре он был вынужден признать, что насобирал немного.

Килпатрик хотел, чтобы Смайли тоже присутствовал при разговоре. Иногда Ребус спрашивал себя, кто из этих двоих тут главный. Тем временем Кэлум Смайли, должно быть, вернулся к своей работе под прикрытием. Вероятно, попивал виски в «Делл».

— Итак, Джон, — сказал Килпатрик, — подведем итоги. У нас есть слово «Немо» и латинская фраза…

— Которой частенько пользуются националисты, — добавил Смайли. — По крайней мере, в ее шотландском переводе.

— И у нас есть щит на гербе. И все это наводит на мысль о группе «Щит и Иэн Александрович Рэнкин 7 страница меч», созданной в начале шестидесятых. Вы думаете, они снова высунулись?

Перед мысленным взором Ребуса возникла пружина, неожиданно выпрыгнувшая из-под обшивки старого матраса. Он пожал плечами:

— Не знаю, сэр.

— И потом, этот ваш источник говорит об американском «Щите и мече».

— Сэр, я знаю только, что сокращение SaS должно что-то обозначать. Кэлум Смайли говорит о группе под названием «Щит», которая, возможно, действует на рынке оружия. Кроме того, на шотландском гербе изображен щит и фраза, начинающаяся со слова «Немо». Я знаю, это довольно слабые звенья, и тем не менее…

Килпатрик посмотрел на Смайли, и тот ответил ему взглядом, который говорил Иэн Александрович Рэнкин 7 страница, что он на стороне Ребуса.

— Может быть, — сказал Смайли, подтверждая впечатление Ребуса, — мы могли бы попросить наших американских друзей навести справки. Работать будут они — мы тут ничего не теряем. А с их возможностями ответ нам они смогут дать через два-три дня. Как я уже сказал, мы ничего не теряем.

— Пожалуй. Что ж, тогда так и сделаем. — Килпатрик сложил ладони в молитвенном жесте. — Джон, мы даем этой версии ход.

— Кроме того, сэр, — сказал Ребус, понимая, что нарывается, — мы могли бы провести небольшое расследование и выяснить подробности о первоначальном «Щите и мече». Если это название снова всплыло Иэн Александрович Рэнкин 7 страница, то не с бухты-барахты.

— Справедливое замечание, Джон. Я попрошу Блэквуда и Ормистона заняться этим.

Блэквуд и Ормистон будут ему за это безмерно благодарны — завалят Ребуса букетами и конфетами.

— Спасибо, сэр, — сказал Ребус.

Едва узнав о беспорядках, отец Лири пытался связаться с Ребусом, оставляя ему на Сент-Леонардс послание за посланием. И когда он наконец застал Ребуса на месте, тот смилостивился и взял трубку.

— Как видите, святой отец, мое вмешательство вышло боком, — бодрым тоном сказал он.

— Значит, тако желает Господь. — Во всяком случае, Ребус «тако» услышал, решив поначалу, что Лири зачем-то приплел блюдо мексиканской кухни.

Ребус последовал примеру святого отца Иэн Александрович Рэнкин 7 страница и отделался общей фразой:

— Иного я от вас и не ждал.

Он смотрел на Шивон Кларк. Она приближалась к нему, подняв кверху большие пальцы и улыбаясь во весь рот.

— Извините, святой отец, дела. Помолитесь за меня.

— Разве я всегда этого не делаю?

Ребус повесил трубку.

— Ну, что у тебя?

— Кафферти, — сказала она, кидая папку ему на стол. — Зарыто было глубоко, еле откопала.

Она вытащила листок бумаги и протянула Ребусу. Тот быстро прочел.

Конечно зарыто, потому что это было только подозрение, одно из сотен за время бандитской карьеры Кафферти, которые полиции не удалось доказать.

— Отмывание грязных денег.

— Для Ольстерских добровольческих сил Иэн Александрович Рэнкин 7 страница.

Кафферти в свое время вступил в нечестивый союз с одним головорезом из Глазго — Джинки Джонсоном, они на пару и отмывали деньги для ОДС. Потом Джонсон исчез. Ходили слухи, что он либо сбежал, прихватив с собой денежки ОДС, либо присваивал себе понемногу, а ОДС, разобравшись, покончили с ним. В любом случае Кафферти с этой деятельностью завязал.

— И что вы думаете? — спросила Кларк.

— Это свидетельствует о связи Кафферти с протестантскими вооруженными формированиями.

— А если они сочли, что он знал о проделках Джонсона, то большой любви к нему не питали.

Но у Ребуса были сомнения касательно сроков.

— Не стали Иэн Александрович Рэнкин 7 страница бы они десять лет ждать, чтобы отомстить. И опять же, Кафферти известно, что означает «SaS». Он слышал об этом.

— Новая террористическая группа?

— Да, я так думаю. Определенно. И они действуют здесь, в Эдинбурге. — Он посмотрел на Кларк. — И если мы не будем чрезвычайно осмотрительны, то люди Кафферти найдут их первыми. — И он улыбнулся.

— Вас это, похоже, не очень беспокоит.

— Меня все это так волнует, что я, пожалуй, поставлю тебе стаканчик.

— Идет, — сказала Шивон Кларк.

Он ехал домой, ощущая запах сигарет и выпивки на своей одежде — новый пороховой заряд для Пейшенс. Черт, нужно еще не забыть вернуть в прокат видеокассеты. Сама Иэн Александрович Рэнкин 7 страница она ни за что этого не сделает. Придется доплачивать за просрочку, а он даже не посмотрел фильмы.

Чтобы оттянуть неизбежное, он остановился у паба. Паб оказался немногим меньше, чем «Оксфорд-бар», но «Окс» при этом был уютен. И самое главное, там царила праздничная атмосфера или по меньшей мере веселый треп. И там всегда можно было заказать четвертушку пинты. Он выпил пива, доехал до дома Пейшенс и припарковался на своем обычном месте около спортивного «мерседеса». На Куинсферри-роуд кто-то пытался петь «Завяжи желтую ленту». [62]Оранжевое уличное освещение выхватывало из сумерек верхушки зданий, ощетинившиеся трубами каминных дымоходов. В теплом воздухе висел слабый Иэн Александрович Рэнкин 7 страница запах пивоварен.

— Ребус?

Темнота еще не сгустилась. На другой стороне улицы Ребус увидел человека. Теперь тот приближался, держа руки глубоко в карманах куртки. Ребус напрягся. Человек заметил это и вытащил руки из карманов, показывая, что у него нет оружия.

— На пару слов, — сказал человек.

— О чем?

— Мистер Кафферти интересуется, как идут дела.

Ребус внимательнее вгляделся в человека. Он был похож на хорька с торчащими во все стороны зубами. Рот его был постоянно открыт то ли в ухмылке, то ли из-за какого-то врожденного дефекта. Дышал человек ртом — неглубоко и часто. От него исходил запах, об источнике которого Иэн Александрович Рэнкин 7 страница Ребусу даже и думать не хотелось.

— Хочешь прогуляться в участок, приятель?

Человек снова осклабился. Вблизи было видно, что зубы у него от никотина коричневые, будто из дерева.

— И какие будут обвинения? — спросил Хорек.

Ребус смерил его взглядом:

— Для начала — посягательство на общественную благопристойность. Тебя нужно держать в клетке — подальше от витрины зоомагазина.

— Меня предупреждали, что вам палец в рот не клади.

— Больше ни о чем тебя не предупреждали?

Ребус двинулся через дорогу к квартире Пейшенс. Человек последовал за ним на таком близком расстоянии, будто был на привязи.

— Я пытаюсь быть вежливым, — сказал Хорек.

— Скажи учителю хороших манер, чтобы вернул Иэн Александрович Рэнкин 7 страница тебе деньги.

— Меня предупреждали, что с вами трудно поладить.

Ребус повернулся к человеку:

— Трудно? Ты даже не представляешь, как со мной может быть трудно. Если еще раз увижу тебя здесь, добром для тебя это не кончится.

Человек прищурился:

— Что ж, как хотите. Будьте уверены, я расскажу мистеру Кафферти о вашем желании договориться по-хорошему.

— Валяй.

Ребус начал спускаться по ступеням к двери. Хорек оперся на ограду.

— Хорошая квартирка.

Ребус замер с ключом в скважине. Поднял голову на Хорька:

— Пеняй на себя, если здесь что-то случится.

Когда Ребус, рванув назад, взбежал на верхнюю ступеньку, Хорек уже исчез Иэн Александрович Рэнкин 7 страница.

— Есть что-нибудь от вашего брата? — спросил Ребус Кена Смайли на следующее утро, прибыв в контору на Феттс.

— Он звонит не очень часто.

Ребус пытался обратить Смайли в сторонника, которому можно доверять. Других потенциальных союзников он здесь не видел. Блэквуд и Ормистон поочередно кидали в его сторону неприязненные взгляды, из чего он сделал два вывода. Во-первых, им поручено выяснить, что осталось (если осталось) от исходного «Щита и меча». Во-вторых, им известно, кого надо благодарить за это задание.

Ребус, довольный их недовольством, решил, что не станет упоминать о том, что Мэтью Вандерхайд проводит параллельное расследование. С какой стати показывать Иэн Александрович Рэнкин 7 страница им, как можно сократить путь, если они-то наверняка отправили бы его бежать всю марафонскую дистанцию!

— Вы навестили подружку Билли Каннингема?

— Да у нее одна забота — не знает, что делать с его мотоциклом.

— И это все?

Смайли пожал плечами:

— Все, если я не захочу купить его разобранную «хонду».

— Осторожнее, Смайли. Как бы вам не подхватить опасную заразу.

— Какую?

— Чувство юмора.

Ребус по пути на Сент-Леонардс потирал челюсть и подбородок, ощущая под пальцами колкость щетины. Он вспомнил, что, когда прикасался к АК-47, ощущение было совсем другое. Он задумался о фанатизме. У Шотландии и своих проблем хватает — зачем ей ввязываться еще Иэн Александрович Рэнкин 7 страница и в ирландские? Они похожи на сиамских близнецов, которые отказались от операции по разделению. Только вот одного из близнецов принудительно сочетали браком с Англией, а у другого развилась болезненная страсть к членовредительству. Политики бессильны разрешить их проблему — тут нужен психиатр.

Сезон маршей, сезон протестантской активности закончился до следующего года, хотя отдельные небольшие процессии еще случались. Настал черед международного фестиваля, праздничная пора, когда можно на время забыть о бедах своей маленькой страны. Он снова вспомнил о двух незадачливых артистах, которые надумали устроить шоу в Гар-Би.

Сент-Леонардс, похоже, влился в общее веселье. Они даже пантомиму устроили. Какой-то Иэн Александрович Рэнкин 7 страница тип решил взять на себя убийство Билли Каннингема. Его тут же окрестили Враки-из-Баки.

Для того прозвища было две причины. Первая: он — по причине психической неустойчивости — постоянно плел небылицы. Вторая: он заявил, что родом из Баки. Вообще-то, он был всего-навсего местный, эдинбургский бродяга, не лишенный известной изобретательности. Из барных полотенец он сам сшил себе куртку и теперь являл собой ходячую рекламу алкогольной продукции, благодаря которой он еще жил — и из-за которой умирал.

Таких, как он, было пруд пруди, жили себе и жили и менять ничего не хотели, пока кто-нибудь (обычно полиция) не начинал к ним приставать Иэн Александрович Рэнкин 7 страница. Их пытались насильно «вернуть в общество» — то бишь в честную нищету, — потому что сердце правительства черствело, а кошелек худел. Некоторые из этих людей развязавшийся шнурок не могли завязать, не разрыдавшись. Какой уж там честный труд.

Сейчас Враки-из-Баки сидел с сержантом Холмсом в комнате для допросов, где его угостили горячим чаем и сигаретами. В конце концов его выставят за дверь, сунув, вероятно, пару фунтов в руку, поскольку на его цветастом одеянии из пивных полотенец карманов не имелось.

Шивон Кларк сидела в комнате оперативного штаба. Ей пудрил мозги инспектор Алистер Флауэр.

Значит, кое-кто забыл о Иэн Александрович Рэнкин 7 страница просьбе Ребуса относительно графика дежурств.

— Кого я вижу, — громко сказал Флауэр, увидев Ребуса. — Да ведь это наш человек из ШОБОПа! Молочка принес?

По выражению лица Ребуса было ясно, что шутка прошла мимо него, а потому Флауэр снизошел до объяснений.

— Шотландское общество «За безопасность общественного питания» — то же самое сокращение, что и у Шотландского отдела по борьбе с оргпреступностью.

— А правда, что Шон Коннери начинал молочником, — сказала Шивон Кларк. — Киноактером он стал уже потом.

Ребус улыбнулся ей, по достоинству оценив ее попытку разрядить атмосферу.

Судя по виду Флауэра, у него была заготовлена не одна такая шутка, а потому Ребус пока Иэн Александрович Рэнкин 7 страница прикусил язык.

— Они о тебе очень высокого мнения, — без тени юмора сказал он.

Флауэр моргнул:

— Кто?

Ребус чуть шевельнул головой:

— Ну, люди из ОБОПа.

Флауэр уставился на него, потом прищурился:

— Ври, да не завирайся.

Ребус пожал плечами:

— А чего тут завираться? Я серьезно. Тамошние ребята наслышаны о тебе и уже к тебе присматриваются… Говорю, что слышал.

Флауэр переступил с ноги на ногу. Он чуть ли не застеснялся, щечки его зарозовели.

— Меня просили передать тебе…

Ребус подался вперед, то же самое сделал и Флауэр.

— …что, как только появится лишнее молоко, они тебе позвонят.

Флауэр злобно зарычал, оскалив два ряда узких зубов, и отправился Иэн Александрович Рэнкин 7 страница на поиски более легкой жертвы.

— Он заводится с пол-оборота, — сказала Шивон Кларк.

— Поэтому-то я и называю его Заводной Оранжист. [63]

— Он что — оранжист?

— Известно, что прежде он участвовал в маршах двенадцатого июля. — Ребус на секунду задумался. — А может, лучше Коп-Оранжист? — (Кларк застонала.) — Ну а что у тебя есть для меня от наших друзей-тьюхтеров? [64]

— Вы имеете в виду ребят с Оркнейских островов? Думаю, им не очень нравится, когда их называют тьюхтерами. — Она изо всех сил старалась произнести это слово правильно, но, будучи англичанкой, потерпела неудачу.

— Запомни, — сказал Ребус, — шотландское «teuch» родственно английскому «tough». [65]Не думаю, что они Иэн Александрович Рэнкин 7 страница возражали бы, назови я их крепкими парнями. — Он подтащил стул к ее столу. — Ну, так что у тебя?

Она открыла блокнот, нашла нужную страницу.

— Забриски-хаус — это небольшая ферма. Скромный домик — одна спальня и еще одна смежная комната…

— Тут нам, пожалуй, ничего не светит.

— Увы, сэр. Нынешние владельцы ничего не знают о прежних, но соседи вспомнили, что в семидесятые годы это место арендовал человек, который называл себя Кухулин.

— Как-как?

— Мифологический воин, кажется кельтский. [66]

— И больше он никак себя не называл?

— Больше никак.

По духу это отвечало «Фактологии плавучей анархии». Кельтский хиппи. Ребус знал, что в Иэн Александрович Рэнкин 7 страница начале семидесятых многие молодые шотландцы подражали своим американским и европейским ровесникам, отмежевываясь от общества, присоединяясь к движению хиппи. Но спустя годы многие из них возвращались и неплохо устраивались в жизни. Он сам чуть было не стал хиппи. Но вместо этого попал в Северную Ирландию.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

— Всякая мелочь. Словесный портрет двадцатилетней давности — этого человека описала женщина, которая с детства была слепа на один глаз.

— Это и есть твой источник?

— По большей части — да. Местный полицейский констебль там провел кое-какое расследование. Он поговорил с бывшим начальником почты и еще с парой лодочников. Для доставки провизии в Раузи Иэн Александрович Рэнкин 7 страница нужны лодки, а почтальон пользуется собственной. Этот тип, Кухулин, жил затворником, питался тем, что выращивал. Тогда ходили разные разговоры, потому что в Забриски-хаус наезжали всякие странные люди — молодые женщины, не носившие бюстгальтеров, бородатые длинноволосые мужчины.

— Местные, наверно, были в ужасе.

Кларк улыбнулась:

— Отсутствие бюстгальтеров упоминалось не единожды.

— Ну, в таком месте чем еще развлекаться?

— Там есть еще одна ниточка — констебль попытается ее размотать. Обещал позвонить сегодня.

— Ну, ждать чуда не приходится. Ты была когда-нибудь на Оркнейских островах?

— Вы не принимаете во внимание…

Ее тираду прервал телефонный звонок.

— Констебль Кларк слушает. Да.

Она кинула взгляд на Ребуса Иэн Александрович Рэнкин 7 страница и, подвинув к себе блокнот, принялась писать. Предположив, что звонит тот самый полицейский с острова Хой на Оркнеях, Ребус принялся расхаживать по кабинету. Ему опять напомнили, почему он не годится для этой работы, почему он так не подходит для той карьеры, которую выбрала для него жизнь. Оперативный штаб по расследованию убийства действовал как конвейер. У каждого была своя маленькая задача, и каждый ее методично выполнял. Может быть, кто-то другой ухватится за ниточку, которую ты стал разматывать, а потом еще кто-то будет допрашивать подозреваемого или потенциального убийцу. Ты часть большого механизма. Ребус так работать не мог. Он хотел все нити держать Иэн Александрович Рэнкин 7 страница в своих руках, хотел лично расплетать клубок с самого начала до победного конца. Его не без одобрения называли терьером — раз сжав зубы, он их уже не разжимал. Есть такие собаки — им приходится насильно разводить челюсти, иначе их не оторвать от горла врага.

К нему подошла Шивон Кларк.

— Есть что-то? — спросил он.

— Мой дружок-констебль выяснил, что Кухулин держал свинью, корову и несколько кур. Это была часть его натурального хозяйства. Констебль решил разузнать, что сталось с ними, когда Кухулин уехал.

— Мудрая мысль.

— Так вот, оказалось, что Кухулин продал их другому фермеру, а этот фермер ведет учет. Нам повезло Иэн Александрович Рэнкин 7 страница. Кухулину пришлось ждать денег, и он оставил фермеру адрес в области Шотландские границы.

Она помахала перед ним клочком бумаги.

— Ты не больно-то радуйся, — охладил ее Ребус. — Речь идет об адресе двадцатилетней давности и о человеке, чьего имени мы не знаем.

— Уже знаем. У фермера и это записано. Его зовут Фрэнсис Ли.

— Фрэнсис Ли? — В голосе Ребуса слышались скептические нотки. — Уж не он ли играл за «Манчестер» в семидесятые годы? Фрэнсис Ли… или Фрэнк Ли. Хоть Фрэнсис Ли, хоть Фрэнк, моя дорогая, мне совершенно наплевать.

— Вы думаете, это тоже вымышленное имя?

— Не знаю, пускай полиция Шотландских границ Иэн Александрович Рэнкин 7 страница выясняет. — Он оглядел помещение оперативного штаба. — Хотя нет, давай-ка по зрелом размышлении займемся этим сами.

Когда Джон Ребус по необходимости или по собственному желанию проезжал через какой-нибудь городок в Шотландских границах, ему в голову приходило единственное слово — аккуратный.

Городки эти при простенькой планировке были патологически чисты. Каменные дома без всяких изысков — никаких глупостей, все предельно просто и практично. Люди, которые скорым шагом шли из банка в гастроном, а оттуда в аптеку, были розовощеки и излучали здоровье, словно каждое утро, прежде чем усесться за фермерский завтрак, натирали лица пемзой. Местные жители двигались с грацией сельхозтехники. И какую бы женщину мужчина ни Иэн Александрович Рэнкин 7 страница надумал познакомить со своей мамашей, она услышала бы, что он ей не пара.

По правде говоря, Шотландские границы наводили на Ребуса страх. Он эту область не понимал. Но он понимал, что, находясь гораздо дальше от любого крупного шотландского города, чем от границы с Англией, эти поселения и их жители должны были страдать неким раздвоением личности.

Но Селкирк был, безусловно, шотландским городом — и по характеру, и по архитектуре, и по языку. Ежегодная городская ярмарка еще не канула в небытие, не сдалась на милость зиме — о ней напоминали ряды неснятых флажков, трепыхавшихся на малейшем ветерке. Флажки украшали и дом, выходивший Иэн Александрович Рэнкин 7 страница прямо на кладбищенскую ограду. Шивон Кларк проверила адрес и пожала плечами.

— Это точно пасторский дом? — повторил Ребус, чувствуя, что заехали они куда-то не туда.

— У меня записан этот адрес.

Дом был большой, с многощипцовой крышей, из серого унылого камня, но вокруг него зеленел пышный, цветущий сад. Шивон Кларк открыла калитку. Она пошарила глазами вокруг двери, но звонка так и не нашла, а потому воспользовалась дверным молотком в форме раскрытой руки. Никто не ответил. Откуда-то неподалеку до них донесся звук ручной газонокосилки, ее движения взад-вперед были ритмичны, как качание маятника. Ребус заглянул в окно на фасаде Иэн Александрович Рэнкин 7 страница, но никаких признаков жизни не заметил.

— Мы попусту тратим время, — сказал он. — Зря прокатились в такую даль. Давай оставим записку и уедем.

Кларк заглянула внутрь через щель почтового ящика, выпрямилась.

— Может, поспрашивать у кого-нибудь, если уж мы здесь?

— Отлично, — сказал Ребус. — Давай поговорим с газонокосильщиком.

Они направились к калитке кладбища и пошли по засыпанной красной крошкой тропинке вокруг церкви. С задней стороны закопченного здания они увидели старика с газонокосилкой, которая вполне могла бы украсить витрину лавки древностей в Новом городе Эдинбурга.

Дата добавления: 2015-11-04; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentahmcran.html
documentahmcykv.html
documentahmdfvd.html
documentahmdnfl.html
documentahmdupt.html
Документ Иэн Александрович Рэнкин 7 страница